Я закричала. И резко обернулась. — Даниэлла, что случилось? — спросила Эдди. — Ты… ты напугала меня до смерти! — ответила я, с трудом справляясь со своими эмоциями. — Тут только что стоял мужчина.

— Да? — Она равнодушно взглянула на дерево. —

Какой еще мужчина?

— Не знаю. Он исчез. Но посмотри… — Я показала пальцем на землю. В мокрой грязи за деревом глубоко отпечатались следы ботинок.

— Может, это был почтальон, — предположила Эдди, а потом обняла меня за плечи и отвела в дом. — Даниэлла, ты стала ужасно напряженная и нервная с того самого времени, как вы сюда переехали.

Я заперла за собой входную дверь и даже закрыла ее на засов. Эдди снова направилась в гостиную. Но на меня внезапно напало желание как можно скорей убраться из этого мрачного и жуткого дома.

— Может, покатаемся на велосипеде в Саммервильском парке? — предложила я.

Эдди покачала головой.

— Нет. Мы еще должны с тобой немного порепетировать. Проделать этот номер с гипнозом.

Я без сил рухнула на диван.

— Эдди, почему мы должны это делать? И зачем нам вообще принимать участие в этом дурацком смотре талантов?

Она вздохнула и положила книгу на кофейный столик.

— Разумеется, ради Зака и Моджо! У меня отвисла челюсть.

— Что? Не поняла.

— Даниэлла, эти парни пришли сюда, в твой новый дом, и направились прямиком к Питеру, в его комнату. То есть девятилетний малыш показался им более интересным, чем мы с тобой!

Отшвырнув книгу в сторону, она плюхнулась рядом со мной на диван.

— Подумай сама. Мы учимся в нашей школе уже два года, а мало кто в ней вообще помнит про наше существование. Я хочу, чтобы меня заметили. Хочу, чтобы все вокруг говорили — смотрите, вон идет Эдди, та самая чувиха! Они с Даниэллой придумывают клевые приколы.